Побег из `Школы искусств` - Даниэль Клугер

С утра погода неожиданно испортилась. Моросил холодный мелкий дождь, скорее напоминавший позднюю осень, а не разгар летнего сезона. Черноусов прихватил зонтик, замок которого, конечно же, заел при первой же попытке его раскрыть. Троллейбус долго не шел, так что Виктор приехал в аэропорт порядком промокшим.

У выхода с летного поля, под большим брезентовым тентом стояла внушительная толпа. Это Черноусова немного приободрило, ему не хотелось оказаться в одиночестве. Он всегда думал, что тоскливо ожидающие выглядят промежуточным звеном между человеком и, например, собакой. Похожее выражение глаз. Тем более, в его случае, никаких приятных чувств предстоящая встреча не вызывала.

Он успел выкурить две сигареты, прежде чем сообщили о прибытии рейса из Москвы. Встречавшие начали подтягиваться к закрытым воротам. Кроме Черноусова у стены остались несколько пожилых семейных пар, ожидавших, видимо, следующий рейс и двое смуглых парней в спортивных костюмах, по виду – «леваков». Таксисты стояли чуть ближе к воротам.

Он вытащил из кармана лист ватмана, на котором заранее написал фломастером «Светлана Василенко», развернул его и поднял над головой.

Ворота перрона, наконец-то, распахнулись, вытолкнув первую партию прилетевших. Виктор вглядывался в лица проходивших мимо, пытаясь угадать Светлану до того, как она заметит призывный плакат. Толпа плыла мимо, люди равнодушно скользили взглядами по Черноусову и по надписи.

Перрон опустел. Кроме Виктора и «леваков» здесь никого больше не было. Он разочарованно посмотрел на них, они, столь же разочарованно, на него. Виктор свернул плакатик, сунул его в висевшую на плече спортивную сумку. И услышал над собою низкий грудной голос:

– Вы меня встречаете?

Он обернулся. Девушка смотрела на него хмуро и неприветливо. В одной руке держала дорожную сумку, в другой – букет цветов.

– Я Светлана Василенко, – сказала она. – У вас на листке было написано именно это имя? Или я ошиблась?

Прежде чем ответить, Черноусов окинул ее чуть обалделым взглядом с головы до ног. Это ей не понравилось.

– Что вы так смотрите? – спросила она. – У меня тушь поплыла?

– Удивляюсь, как это я вас не заметил, – пробормотал он, медленно приходя в себя. На улицах на нее должны были оборачиваться. «Вряд ли она просто так ходит по улицам, – подумал он. – Во всяком случае, наверняка нечасто. С таким-то папашей…»

Она продолжала смотреть на Черноусова с плохо скрытой неприязнью. Виктор оглянулся в поисках багажа. Светлана протянула ему сумку. Он взял. «Интересно, кому предназначались цветы? – подумал он. – Почему бы не встречавшему?»

– Идемте, – сказала она. – Где ваша машина?

– Машина? – Черноусов удивился. – У меня нет никакой машины. Мы поедем на такси.

Она недовольно поморщилась.

– Где стоянка?

– Справа от выхода из перрона.

Девушка решительно пошла в указанном направлении. Черноусов с трудом догнал ее.

– Послушайте, – сердито сказал он. – Вы не могли бы демонстрировать свое недовольство чуть позже? Хотя бы не с первых минут знакомства?

– А мы и не знакомились, – отрезала она. – И я вовсе не горела желанием знакомиться. Григорий Николаевич дал вам поручение меня сопровождать – сопровождайте. Я согласилась, только потому что иначе он не желал меня отпускать.

Тут уж Черноусов разозлился по-настоящему.

«Кукла столичная, – мысленно выругался он, – мало того, что из-за тебя мой отпуск накрылся, мало того, что я поссорился с Натальей, так теперь я еще буду выслушивать вздорный тон какой-то московской девчонки…» Он остановился и поставил сумку. На этот раз она тоже остановилась и недовольно взглянула на сопровождающего.

– В чем дело?

– В том, уважаемая Светлана Григорьевна, что я вовсе не выполняю ничьих поручений, – сказал Виктор, с трудом удерживая на губах вежливую улыбку. – Ни вашего отца, ни кого-либо другого. Григорий Николаевич не поручил, а попросил меня. И я согласился пожертвовать своим собственным законным отпуском. Теперь думаю, что зря. Если вы собираетесь вести себя так же, как ведете, пойдемте в кассу, купим вам билет и вы сегодня же вернетесь в Москву. А я позвоню вашему отцу, извинюсь перед ним и скажу, что сломал себе ногу. За пять минут нашего знакомства вы ухитрились оскорбить меня примерно пятнадцать раз. То есть, каждой своей фразой.

Светлана смотрела на Черноусова несколько озадаченно.

– Вы инструктор обкома? – спросила она.

Теперь пришла очередь удивляться Черноусову:

– С чего вы так решили?

– А кто вы? Где работаете?

– Журналист. Работаю в газете корреспондентом. Кстати, меня зовут Виктор. Виктор Черноусов. Вы можете обращаться ко мне по имени-отчеству: Виктор Михайлович. Поскольку я собираюсь обращаться к вам только по имени-отчеству, – сообщил он с некоторой язвительностью в голосе. – И на брудершафт пить тоже не собираюсь, можете не беспокоиться…

«Чего это меня занесло? – подумал он. – Все-таки начальство, наверное, нельзя так…» На самом деле его просто уязвило то, что красивая девушка разговаривает с ним как… «Как с лакеем,» – решил он и разозлился окончательно. Но Светлана вдруг сменила гнев на милость.

– Ладно, не обижайтесь, – сказала она. – Я думала… Ну, неважно. Пойдемте. У меня немного болит голова, – правда, ее лицо сохранило недовольное выражение, но теперь она, по крайней мере, не убегала вперед, а шла рядом.

Когда они вышли на стоянку такси, там уже не было ни одной машины. Черноусов вспомнил о давешних леваках и завертел головой, надеясь увидеть их. Но и те, очевидно, отчаялись ждать пассажиров. Минуты через две к стоянке подкатило такси с желтой крышей. Пассажиры вышли, водитель скользнул взглядом по парочке.